Секреты полиглотов: правда и вымысел

Полиглот — это человек, который владеет несколькими языками. Толковый словарь Ожегова даёт короткое определение: «человек, знающий много языков». Сколько языков считать «многими» и что значит «знать», словарь не уточняет, и единого порога у лингвистов нет.

Исследователи проводят границу каждый по-своему. Британский лингвист Ричард Хадсон, по данным New Scientist (2005), ввёл термин «гиперполиглот» и отнёс к гиперполиглотам тех, кто говорит на шести языках и больше: он выбрал шесть, потому что в некоторых сообществах пять языков свободно знает любой житель. Майкл Эрард, автор книги о гиперполиглотах «Babel No More» (2012), в интервью BBC (2012) назвал рубежом 11 языков: людей, которые говорят на большем числе, он считает редкостью. В исследовании Малик-Мораледы, Федоренко и коллег (2024) полиглотами названы люди с пятью и более языками, гиперполиглотами — с десятью и более.

Порог зависит и от того, что считать знанием. Эрард в том же интервью подчёркивал, что о полиглоте судят по умению говорить и понимать, чтение и письмо здесь вторичны. Он добавлял, что шесть далёких друг от друга языков (английский, французский, китайский, японский, хинди и русский) с точки зрения ученика весят больше, чем 11 близких романских.

Знание языка тоже бывает разным. Шкала уровней CEFR описывает шесть ступеней, от A1 до C2, а Совет Европы прямо отмечает, что языковые умения человека обычно неравномерны: одним языком он владеет лучше, чем остальными, и набор навыков в каждом языке свой. Поэтому вопрос «кто такой полиглот» на практике сводится к другому: на каком уровне и для каких задач человек владеет каждым языком.

Документальные сведения о знаменитых полиглотах скромнее легенд. Числа языков обычно взяты из слов самих полиглотов или их почитателей, а проверок в современном смысле почти не было. Четыре истории ниже показывают, где кончается документ и начинается пересказ.

Итальянский кардинал Джузеппе Меццофанти (1774–1849) считается образцом полиглота уже почти два века. Лорд Байрон, который пытался проверить его на всех языках, где знал хотя бы одно ругательство, назвал кардинала «чудовищем языков» и «ходячим полиглотом». Подробнее всего его жизнь описал ирландский церковный историк Чарльз Расселл в биографии 1858 года, через девять лет после смерти кардинала.

Расселл сам показал, как росла цифра. В 1805 году о Меццофанти говорили как о знатоке более 24 языков, в 1820-м называли 32, в 1836-м он сам говорил о 45, а до 1839 года отвечал: «пятьдесят, и болонский». В 1846 году кардинал назвал 78 языков и диалектов, а племянник после его смерти составил по книгам и бумагам дяди список из 114 пунктов.

Итоговая оценка биографа куда сдержаннее. По подсчёту Расселла, с 72 языками Меццофанти был знаком «в разной степени», свободно и с чистым произношением говорил не меньше чем на 30, ещё на девяти говорил менее уверенно, на 11 мог вести разговор неизвестно насколько точно, на восьми мог начать беседу, а у 14 изучал только строй и основы словаря. Расселл отмечал, что сам кардинал высмеивал мысль, будто владеет всеми языками одинаково.

Немецкий торговец и археолог Генрих Шлиман, известный раскопками Трои, описал свой метод в автобиографии, которая вошла в книгу «Ilios» (1880). По его рассказу, в Амстердаме он служил в торговой конторе и за полгода выучил английский, ещё за полгода французский. После этого, по его собственным словам, на голландский, испанский, итальянский и португальский у него уходило не больше шести недель на каждый, чтобы свободно писать и говорить.

Метод Шлиман описывал так: много читать вслух без перевода, заниматься с учителем ежедневно, писать сочинения на интересные темы, отдавать их на исправление, заучивать исправленный текст и пересказывать его на следующем уроке. Русский он учил без преподавателя: нанял слушателя, который за четыре франка в неделю по два часа каждый вечер слушал, как он читает наизусть русские тексты, не понимая ни слова.

Проверить эти сроки нечем. Антиковед Уильям Колдер (1972), изучив дневники и письма Шлимана, пришёл к выводу, что его автобиография «не историческая правда»: это желанный образ, который Шлиман создал о себе и хотел оставить потомкам. Поэтому шесть недель на язык остаются самоотчётом, документами они не подтверждены.

Немецкий переводчик Эмиль Кребс, служивший в посольстве Германии в Китае, умер в 1930 году. По данным Института мозга Квинслендского университета, он, как сообщается, говорил и писал на 68 языках; New Scientist (2005) пишет, что Кребсу приписывали свободное владение 60 языками. Расхождение в источниках само по себе показательно.

Мозг Кребса сохранили, и в 2004 году нейроучёная Катрин Амунтс с коллегами сравнила строение зоны Брока (участка лобной доли, связанного с речью) у Кребса и у 11 других людей. Различия обнаружились, и авторы допустили, что необычные способности Кребса могут быть связаны с особенностями этой зоны. Ответить, были ли эти особенности врождёнными или сложились за годы занятий языками, исследователи не смогли.

Венгерская переводчица Като Ломб (1909–2003) защитила диссертацию по химии и, по словам редактора английского издания её книги, в школе и университете к языкам была равнодушна. Английский она начала учить сама в 1933 году, чтобы найти работу учителя, русский в 1941-м, а позже переводила с 16 языков и в 1950-е годы стала одной из первых синхронных переводчиц в мире.

Ломб сама честно разложила свои 16 языков по уровням. В книге «Így tanulok nyelveket» (1970), в английском переводе «Polyglot: How I Learn Languages», она отвечает на вопрос, возможно ли знать 16 языков: «Нет, это невозможно, по крайней мере на одном уровне». Родной у неё один, венгерский. Русский, английский, французский и немецкий «живут» в ней одновременно с ним, на итальянском, испанском, японском, китайском и польском перед переводом ей приходилось полдня освежать язык, а ещё шесть языков она знала только по письменным переводам.

Цифры растут от пересказа к пересказу, и механизм у этого роста повторяется. Чаще всего срабатывают четыре приёма:

● в общее число попадают диалекты и языки, которые человек только читал или разбирал по грамматике (как в списке из 114 пунктов у Меццофанти);
● самоотчёт пересказывают как проверенный факт (как шесть недель у Шлимана);
● осторожное «как сообщается» при пересказе пропадает, а цифры округляют (как 60 и 68 языков у Кребса);
● в подборках «знаменитых полиглотов» писателям и учёным приписывают числа языков без ссылок на документы.

Проверить любую такую историю помогают три вопроса: кто посчитал языки, когда и на каком уровне человек ими владел. Если ответа нет, цифра остаётся легендой.

Вокруг полиглотов сложилось несколько живучих представлений, и почти в каждом есть доля правды. Ниже под каждым мифом разобрано, на чём он держится, что подтверждают источники и какой вывод полезен тому, кто учит английский.

Миф звучит так: у полиглотов особый мозг, и языки «прилипают» к ним без усилий. Доля правды в нём есть. Различия в строении мозга у Кребса обнаружили, и сама Катрин Амунтс, по данным New Scientist (2005), предполагала у него врождённую предрасположенность, оговариваясь, что это лишь догадка. Эрард в интервью BBC (2012) говорил, что гиперполиглоты, по его мнению, отличаются неврологически и что часть требующихся для этого когнитивных навыков нередко передаётся по наследству.

Вымысел начинается там, где из этого делают вывод «без таланта бесполезно». В случае Кребса учёные так и не установили, что было причиной, а что следствием: особенности мозга или десятилетия занятий. Като Ломб на вопрос, требуется ли особая способность, отвечала «нет» и объясняла успех искренним интересом и количеством вложенной энергии.

Природные различия влияют на то, сколько языков человек осилит и как быстро, но не закрывают дорогу к уверенному английскому. Рекордсменов с десятками языков единицы, а рабочий уровень в одном-двух иностранных языках достигается регулярной работой.

Считается, что полиглот запоминает слово с первого раза и потому легко набирает словарный запас. Правда в том, что Меццофанти, по рассказу, который приводит Расселл, сам называл «цепкую память» одной из своих опор. Но Шлиман в автобиографии писал противоположное: память у него была плохая, потому что с детства он её ничем не упражнял, и окрепла она от ежедневного заучивания текстов.

Запоминание сильнее зависит от расписания повторений, чем от врождённой памяти. Ещё Герман Эббингауз в 1885 году, заучивая на себе ряды бессмысленных слогов, обнаружил: 38 повторений, растянутых на три дня, дали при повторном заучивании тот же результат, что 68 повторений накануне. Метаанализ Сепеды и коллег (2006), который охватил 317 экспериментов, подтвердил: при повторениях с интервалами доля верных ответов в итоговом тесте составила в среднем 47,3%, при повторениях подряд 36,7%.

Обратный миф, будто изучение языков «прокачивает» память и мозг, тоже спорный. Метаанализ Лехтонен и коллег (2018) по 152 исследованиям взрослых обнаружил лишь совсем небольшое преимущество билингвов в ряде заданий, и после поправки на публикационное смещение оно исчезло. Де Брёйн и коллеги (2015) проследили судьбу докладов с конференций: работы с «преимуществом билингвов» потом публиковали заметно чаще, 68% против 29% у работ без эффекта или с обратным результатом. Английский разумно учить ради языка как такового: обещанная тренировка мозга — слабый довод.

Распространено мнение, что полиглотов с пелёнок водили на языковые курсы. Като Ломб начала учить английский в 1933 году, в 24 года, а в школе и университете к языкам была равнодушна. Шлиман, родившийся в 1822 году, взялся за английский в Амстердаме, в 1842 году, в 20 лет.

Ранний старт даёт преимущество, и об этом говорят крупные исследования. Хартсхорн, Тененбаум и Пинкер (2018) по ответам 669 498 человек оценили, что способность усваивать грамматику сохраняется почти до 17,4 года, а затем снижается; чтобы выйти на уровень носителя, начать, по их расчёту, требуется не позже 10–12 лет. Вывод о резкой границе спорен: Ван дер Слик и коллеги (2021) повторно проанализировали тот же массив ответов и пришли к модели плавного снижения.

Авторы исследования 2018 года сами подчёркивают, что взрослые, бесспорно, способны выучить новый язык, вопрос лишь в том, почему они редко достигают уровня носителя. Для взрослого, который учит английский для работы и поездок, цель «как носитель» редко ставится. Свободное общение на уровне B2 возраст не закрывает.

Соблазнительнее всего в легенде сроки: шесть недель Шлимана или «язык за три месяца». Шесть недель известны только из его автобиографии, достоверность которой Колдер (1972) поставил под сомнение. К тому же Шлиман учил языки, близкие к уже выученным, и, по его словам, использовал для учёбы каждую свободную минуту.

Реальные ориентиры дают организации, которые учат языкам много лет. Институт дипломатической службы Госдепартамента США приводит сроки для носителей английского, которые учат другие языки. До профессионального уровня в близком к английскому языке (испанском, французском, итальянском) такой ученик идёт 24–30 недель, причём типичная неделя включает 23 часа в классе и 17 часов самостоятельной работы. На русский, польский или чешский у носителя английского уходит примерно 44 недели, на арабский, китайский, японский и корейский 88 недель.

Cambridge English называет похожий масштаб для тех, кто учит английский: примерно 200 часов занятий на переход от одного уровня CEFR к следующему, а от нуля до B2 500–600 часов. Като Ломб считала минимумом для среднего ученика 10–12 часов в неделю. Два месяца составляют лишь треть срока, который американский институт закладывает даже на близкие к английскому языки при полной нагрузке. За такое время реально заговорить на бытовые темы, а свободное владение строится годами.

Принято думать, что полиглот переходит с языка на язык без потерь. Источники говорят обратное. Като Ломб делила свои 16 языков на родной и три круга иностранных, Расселл раскладывал языки Меццофанти на пять групп, а сам кардинал высмеивал разговоры о равном владении.

Неравномерность заметна и внутри одного языка. Ломб вспоминала, как в 1945 году бегло болтала по-русски, «вероятно, с массой ошибок», но почти ничего не понимала на слух. Собеседники, по её словам, списывали это на проблемы со слухом.

Психолингвист Франсуа Грожан (2024) описывает это как принцип дополнительности: двуязычные люди обычно осваивают языки и пользуются ими ради разных задач, в разных областях жизни и в общении с разными людьми. Отсюда практический вывод для изучающего английский: неровный профиль (чтение сильнее речи) — норма, и тренировать имеет смысл тот навык, которого требует задача. Эрард упоминал и выбор, который встаёт перед одарёнными полиглотами: развивать немного языков глубоко или сосредоточиться на одной стороне языка, вроде устной речи.

Миф держится на простой логике: язык учат в стране, где на нём говорят. Меццофанти, по свидетельству современника 1837 года, которое приводит Расселл, никуда не выезжал, кроме Рима и Неаполя. Языки он подбирал в Болонье: в годы войн конца XVIII века ходил в военные госпитали и учил языки раненых венгров, славян, немцев и чехов, пока не начинал с ними объясняться.

Ломб начала английский дома, без поездок, с романа Голсуорси: через неделю, по её словам, она угадывала смысл, через месяц понимала текст, через два читала с удовольствием. Шлиман учил русский в Амстердаме, где, кроме вице-консула, по его словам, никто не знал ни слова по-русски.

Среда помогает, и это подтверждают цифры. В исследовании Хартсхорна и коллег (2018) у тех, кто учил английский без погружения, итоговый уровень грамматики оказался ниже, чем у живших в англоязычной среде. Значит, жизнь в языковой среде даёт преимущество, но отчасти её заменяет регулярный контакт с языком: чтение, аудио, собеседники.

Как люди учат языки, если они знают их больше пяти? Если сложить советы Ломб, автобиографию Шлимана и рассказы о Меццофанти, повторяются шесть принципов. Ниже к каждому добавлено упражнение для английского с временем и признаком, что оно получилось.

Ежедневная короткая работа с языком полезнее редких длинных сессий. Первый из десяти советов Ломб: возиться с языком каждый день, а если времени мало, хотя бы произнести десятиминутный монолог. Шлиман тоже занимался с учителем ежедневно, а прочитанное вечером повторял в уме ночью.

Для английского это значит расписание, где пропуск дня заметен. Упражнение на неделю:
1. Выберите постоянное время: 20 минут утром или по дороге на работу.
2. Разбейте их на три части: пять минут повторения вчерашнего, десять минут нового материала, пять минут речи вслух.
3. Отмечайте занятые дни в календаре.

Получилось, если за неделю отмечено не меньше шести дней из семи. Как сочетать такие короткие сессии с уроками, разобрано в материале о том, сколько раз в неделю заниматься английским.

Полиглоты получают основной объём языка через тексты и звук. Шлиман много читал вслух без перевода, Ломб начала английский с целого романа и советовала «осаждать язык как крепость со всех сторон»: газеты, радио, фильмы без дубляжа, профессиональные статьи.

Важно подобрать текст по силам. Ху и Нейшн (2000) выяснили, что при 80% знакомых слов в тексте ни один участник не понял его достаточно, при 90 и 95% поняли лишь некоторые, а для самостоятельного чтения художественного текста требуется знать примерно 98% слов. Это не больше двух незнакомых слов на сотню.

Упражнение (10 минут): откройте англоязычный текст на интересную тему и посчитайте незнакомые слова в первых ста. Если их больше пяти, отложите текст и возьмите проще; если одно-два, читайте дальше без словаря, угадывая смысл по контексту. Получилось, если после страницы удаётся пересказать её суть в трёх предложениях.

Полиглоты начинают говорить задолго до того, как почувствуют себя готовыми. Меццофанти шёл к раненым, как только знал на их языке лишь первые фразы, а Шлиман читал наизусть русские тексты нанятому слушателю. Ломб советовала не позволять страху ошибки мешать речи и просить собеседника исправлять.

Для английского подойдёт метод Шлимана в упрощённом виде:
1. Напишите пять-шесть предложений о своём дне на английском (10 минут).
2. Покажите текст преподавателю или знающему собеседнику и исправьте ошибки.
3. Перескажите исправленный текст вслух без бумажки, лучше на запись.

Получилось, если пересказ занял не меньше минуты и прошёл без перехода на русский.

Слово, выученное в сочетании, легче вспомнить в разговоре, чем слово из списка. Третий совет Ломб: не учить изолированные единицы речи, только в контексте. Четвёртый: выписывать фразы на поля и использовать их в разговоре как «готовые блоки».

Седьмой совет добавляет деталь: идиомы запоминать от первого лица. Вместо перевода «take part» лучше сразу записать I'd like to take part (хотелось бы поучаствовать), вместо «run late» — I'm running late (опаздываю). Такая фраза готова к употреблению и не требует сборки в голове.

Упражнение (15 минут): выпишите из прочитанного текста пять сочетаний, переделайте каждое в фразу о себе и произнесите вслух. Получилось, если через день все пять фраз вспоминаются по русскому переводу. Подробнее о приёмах запоминания — в статье о том, как запоминать английские слова.

Каждый следующий язык из той же группы обычно даётся легче, потому что часть словаря и грамматики уже знакома. Это видно по оценкам Института дипломатической службы США: англоязычному ученику на шведский или испанский требуется 24–30 недель, на русский 44, на японский 88. В исследовании Малик-Мораледы и коллег (2024) языковая сеть мозга полиглотов сильнее откликалась на незнакомые языки, родственные тем, которые участники знали хорошо или средне.

Облегчает дорогу и собственный опыт учёбы: человек уже знает, как он запоминает слова и сколько времени ему требуется. Шлиман писал, что после года заучивания английских и французских текстов голландский, испанский, итальянский и португальский показались ему лёгкими.

Для англоязычных учеников американский институт относит русский к «трудным» языкам с заметными языковыми и культурными отличиями, поэтому опора между русским и английским невелика и полна ловушек. Упражнение (10 минут): составьте список из десяти английских слов, похожих на русские, и проверьте значения по словарю. Часть окажется «ложными друзьями»: magazine означает «журнал» (магазин по-английски shop), accurate — «точный», к аккуратности слово отношения не имеет. Получилось, если в списке отмечены и надёжные совпадения, и ловушки.

Интерес Ломб считала решающим условием успеха, наравне с затраченной энергией. Ей принадлежит известная фраза: учить языки имеет смысл, потому что язык — единственное, что полезно знать даже плохо. Второй её совет касается спадов: если увлечённость пропала, не надо заставлять себя, но и бросать не надо, лучше сменить вид работы: вместо чтения послушать радио.

Для английского это значит подобрать материалы под свои увлечения: рецепты для того, кто готовит, обзоры техники для того, кто ею интересуется, разборы матчей для болельщика. Упражнение на неделю: замените один учебный текст материалом о своём хобби. Получилось, если текст дочитан без принуждения и захотелось найти следующий.

Путь к нескольким языкам начинается с одного языка, доведённого до уверенного уровня. Истории Шлимана и Ломб показывают последовательность: сначала английский, потом следующий язык. План для того, кто думает, как стать полиглотом, выглядит так:

1. Доведите первый иностранный язык до уверенного уровня. Ориентир — B1–B2 по шкале CEFR, когда разговор на знакомые темы идёт без долгих пауз. По оценке Cambridge English, от нуля до B2 уходит 500–600 часов занятий, и именно этот запас потом облегчит второй язык.
2. Выберите следующий язык с учётом целей и родства. Сначала ответьте, зачем язык: работа, переезд, путешествия, чтение. Затем учтите родство: близкий к уже знакомому язык даст быстрый результат, далёкий потребует заметно больше времени: по шкале Института дипломатической службы США носителю английского на далёкие языки требуется в полтора-три с лишним раза больше недель, чем на близкие.
3. Составьте расписание. Ломб считала минимумом 10–12 часов в неделю на язык. Если новый язык добавляется к английскому, распишите, какие дни и часы отданы каждому, чтобы английский не потерял регулярность.
4. Поддерживайте уже выученные языки. Даже Ломб перед переводом с языков второго круга тратила полдня, чтобы их освежить. Для английского заложите в расписание регулярное чтение, сериалы и разговор; о том, как не забыть английский после перерыва, есть отдельный материал.
5. Проверяйте уровень раз в полгода. Тест или экзамен по шкале CEFR показывает, какой навык отстаёт, и защищает от самообмана в духе «свободно говорит на восьми языках».

Многие советы полиглотов по изучению иностранных языков занимают пару минут и подходят для английского уже сегодня. Шесть приёмов ниже взяты из списка Като Ломб и автобиографии Шлимана:

1. Повторяйте услышанную речь вполголоса. Шлиман ради произношения дважды по воскресеньям ходил в английскую церковь и тихо повторял за священником каждое слово проповеди. Тот же приём подходит для аудиозаписи: пауза после фразы, повтор вслух.
2. Занимайте английским время ожидания. Шлиман не выходил по поручениям без книги и учил наизусть даже под дождём, а на почте, пока ждал, читал. Пять минут в очереди хватит, чтобы повторить три фразы.
3. Переводите мысленно то, что видите. По совету Ломб, даже уставший мозг отдыхает, переводя на ходу рекламные щиты, номера над дверями и обрывки услышанных фраз.
4. Заучивайте только проверенное. Текст, который не видел преподаватель, лучше не учить наизусть: ошибки закрепятся вместе с ним.
5. Оставляйте для языка утро. Ломб считала утренние часы особенно ценными и шутила, что ранняя пташка ловит слово.
6. Верьте в свои способности. Последний совет Ломб: считать себя лингвистическим гением, а если факты говорят иное, винить трудный язык, словари или учебник, но не себя.

Получилось, если за неделю каждый из шести приёмов был применён хотя бы раз.

Общепринятого числа нет. В исследовании Малик-Мораледы и коллег (2024) полиглотами названы люди с пятью и более языками, Ричард Хадсон называл гиперполиглотами тех, кто говорит на шести и больше, а Майкл Эрард считал рубежом 11 языков. Важнее числа уровень: пять языков на B2 говорят о человеке больше, чем 15 языков на уровне приветствий.

Да, но знаменитые полиглоты чаще шли последовательно. Шлиман, по его словам, сначала полгода учил английский, затем полгода французский и только потом взялся за другие языки, а Ломб начала русский через восемь лет после английского. Новичку надёжнее довести первый язык до B1–B2; если два языка требуются сразу, помогут правила из статьи о том, как выучить два языка одновременно.

Срок зависит от родства языков и числа часов в неделю. Институт дипломатической службы США оценивает путь носителя английского до профессионального уровня в другом языке от 24 недель для близких к английскому языков до 88 недель для далёких, при занятиях почти полный рабочий день. Cambridge English для изучающих английский называет примерно 200 часов занятий на один уровень CEFR. Рассказы о языке за шесть недель известны из самоотчётов и проверкой не подтверждены.

Истории полиглотов вдохновляют, но их цифры почти всегда требуют поправки: кто считал, когда и на каком уровне. Если отделить легенду от документов, остаются выводы, полезные любому, кто учит английский:

● Полиглот — это человек, владеющий несколькими языками, но единого порога нет: исследователи называют пять, шесть или 11 языков.
● Числа языков у знаменитостей растут при пересказе. У Меццофанти — от 24 до 114, при том что биограф насчитал 30 свободных языков.
● Врождённые особенности возможны, но не доказаны как причина. Ломб считала главными интерес и труд.
● Память опирается на расписание повторений. Распределённые повторения работают лучше, чем повторения подряд.
● Начать взрослым не поздно. Ранний старт важен для уровня носителя, а для свободного общения возраст не помеха.
● Сроки измеряются сотнями часов. Примерно 200 часов на уровень CEFR и 10–12 часов в неделю по мерке Ломб.
● Языки у полиглотов неравномерны. Неровный профиль навыков — норма и не повод считать себя неудачником.
● Среда помогает, но заменяется регулярным контактом с языком. Меццофанти не выезжал из Италии.

Начать проще всего с одного шага из этой статьи: выбрать текст по силам, выписать из него пять фраз от первого лица и завтра пересказать их вслух.